В летописи Магнитки, которую город ведёт с эпохи первостроителей, запечатлены производственные рекорды и технологические прорывы, трудовые подвиги и мужественные ответы на вызовы времени. Вписаны в эту летопись и стихи магнитогорских поэтов, сумевших передать дыхание гиганта чёрной металлургии и Города трудовой доблести, который называют Стальным сердцем Родины.
В преддверии дня рождения ММК предлагаем вниманию читателей подборку, в которой представлены поэты разных поколений. Борис Ручьёв (1913–1973), Нина Кондратковская (1913–1991), Римма Дышаленкова (1942–2016), Александр Павлов (1950–2011), Владимир Чурилин (1955–2003) признаны классиками магнитогорской литературы. У каждого из них свой узнаваемый почерк, но их стихи объединяет очень личное, пропущенное через самое сердце отношение к жизни комбината и других промышленных предприятий. Это и преломление в творчестве личного опыта (большинство магнитогорских литераторов начинали трудовую биографию на промплощадке), и неподдельное уважение к людям рабочих профессий, и поэтически зоркий взгляд на мир. Все они гордились малой родиной и писали о земляках с любовью.
Борис Ручьёв
Ударный манифест
По сети густой объективных причин,
по срывам и левым и правым
мы ладим удары, мы властно кричим:
«Поправим! Направим! Исправим!»
Но часто по-старому рубит рука
застывшую глыбу прорыва,
и только хранит протокола строка
великие наши порывы.
И цифры обыденных сводок грозят
покоем губительно-чинным,
и кто-то опять прикрывает глаза
стеклом объективной причины.
Товарищи! В бури, и ночи, и дни
попробуем силы утроить.
Давайте по-своему время ценить,
работу по-своему строить.
Мы можем и отдых любить и встречать,
но только подсчётом разведав,
чтоб каждый рабочий отколотый час
был часом рабочей победы.
Чтоб звоном текло напряженье труда
в горячие времени ливни.
По глыбе прорыва настроим удар,
по стеклам причин объективных!
И я поднимаю стихов голоса,
в них бодрость, и разум, и чуткость,
за двадцать четыре ударных часа,
без устали движущих сутки!
За ломку прорывов, причин и преград,
за темп, не изведанный в мире,
за стойкость большую ударных бригад
и за пятилетку в четыре.
Товарищи! В бури, и ночи, и дни
и бодрость и силы утроим,
и время по-своему будем ценить,
работу по-лучшему строить.
Не бросим ни часа, ни шагу назад,
а главное – твёрдость и стойкость,
пока не придётся когда-то сказать:
«До срока закончена стройка!»
Нина Кондратковская
Слово о Магнитках
Когда по веленью
Упорства и плана
Идёт лучезарная
Сталь Казахстана,
То люди,
Встречая горячие слитки,
– Привет, – говорят, –
Казахстанской Магнитке!
В степях Приуралья,
У древнего Орска,
Рождается тёзка
Магнитогорска.
А вот уже слышим
Биение пульса,
Волнение пуска
Магнитки Тульской.
Горды белгородцы,
Тверды белгородцы:
Их стройка Магниткой
В народе зовётся!
О Липецкой – тоже
Несут в поднебесье
Высокие трубы
Крылатые песни.
В далеком Аньшане,
В горячем Бхилаи
Клокочет металла
Струя золотая...
Магниток немало
Опять на примете,
А сколько их будет
На нашей планете!
Но первая, та,
Под Магнитной горою,
Прострочена ветром,
Промыта зарёю
Роднее для нас,
Кто не просто в ней жил,
А сердце, и разум,
И волю вложил
И в первые камни,
И в первые домны,
И в первые станы,
И в первые тонны...
Ей было труднее
В тридцатом году
В морозы,
У мира всего на виду
Горячими трубами
Небо прокалывать,
Характеры наши
В горнилах закаливать
И в тыщи мозолей,
Киркой да кайлом
Пластать горизонты,
Идя напролом.
Да так, чтоб со страстью,
С железною верой
За полное счастье
Немеряной мерой
Воздать.
И не просто
Отчизну прославить,
А Завтра
В Сегодняшний день
Переплавить.
Так пусть же на карту
Всё гуще,
Всё шире
Магнитки для мира
Наносятся в мире.
Пусть каждая
Честью и славой
По праву
Умножит
Уральского первенца
Славу!
Римма Дышаленкова
Магнитогорск
Я спрошу красивую казашку –
солнце в чёрном золоте волос:
– Знаешь ли, что в государстве нашем
город есть такой – Магнитогорск?
И блеснёт казашка огнеглазо,
с губ уронит яблоневый цвет:
– Я в Магнитогорске не была ни разу,
на Магнитострое был мой дед.
Мореход, певец Калининграда,
бросит якорь на краю страны:
– Знаю... Мой отец точил снаряды
на Магнитке до конца войны...
Мне споют четыре осетина,
обнявшись за праздничным столом:
– Уастарджи! Наполни нам кувшины
в честь Магнитки молодым вином!
Город мой, мой работящий город!
И куда судьба ни позовёт,
мы, как паспорт, предъявляем гордо
имя мускулистое твоё.
Дружбой нам соединяя руки,
о Магнитке говорит Москва:
только вровень с Родиной поступки,
только вровень с Родиной слова.
Девчоночки
Девчоночки-электросварщицы
снялись бригадою на фото.
Год сорок третий рядом значится,
а им, девчоночкам, не плачется,
они смеются отчего-то.
Они забыли на минуточку
войны кромешные невзгоды,
фотограф ли весёлой шуточкой
отвлёк девчонок от завода.
А может быть, принёс эфир
победы радостные вести,
а может, парень-бригадир
девчонкам очень угодил:
впервые их назвал невестами...
Ну, как спортсменки-фехтовальщицы,
там электроды, как рапиры,
девчоночки-электросварщицы,
готовые к войне и миру.
Глаза весёлые, бедовые,
из-под береток лезут банты...
А над бригадой домна новая,
где буквы вварены суровые:
«Смерть! Смерть – фашистским оккупантам!»
Александр Павлов
Вечный жар
Люблю тебя, мой город юный,
ну что поделаешь – люблю...
Твои зарницы ночью лунной,
судьбу рабочую твою.
Люблю тебя, и в спорах длинных
о городах земли моей
на самый гордый, самый дивный
не променяю – хоть убей!
Замечу всё, где жил и вырос,
где испытал себя огнём,
где из дорог солдатских вынес
всё то, что Родиной зовём.
Где домны в ряд над комбинатом,
всегда видны издалека,
стоят полночными атлантами,
взвалив на плечи облака.
Стоят высоко и послушно
и разливают вечный жар
в людские судьбы, жизни, души,
в глаза красивых горожан.
Разговор с диспетчером
В путейской конторке
с натопленной печкой
во все телефоны
ругался диспетчер.
Качайся и вейся,
эфирная ссора!
Диспетчер путейский –
судьба дирижёра.
По жилкам дорог
на потрёпанной схеме
ты водишь составы
под знаками всеми.
А с ними, а с ними,
не мысля над сутью,
ты водишь меж станций
путейские судьбы.
Скажи мне, диспетчер,
седой чародей:
зелёная улица –
где она, где?
Открой мне дорогу,
а ну, пропусти!
Как долго мне быть
у тебя не в чести?
– Пустить – не беда.
А не станешь обузой?
Пройдёшь ли
особо ответственным грузом?
Владимир Чурилин
***
Я бился с этой гайкой –
Хоть лопни, хоть убей...
Товарищ молвил:
– Дай-ка...
Он хмыкнул:
– Не робей.
И я услышал в гуле,
Окрашенном огнём:
– Раз люди завернули,
Мы, люди, отвернём.
Нас после жизнь крутила,
Пророчила беду.
Но вспомню бригадира –
И сердцем отойду.
Под ветры ли...
Под пули...
Всё думаю о нём.
«Раз люди завернули,
Мы, люди, отвернём...»
А годы снова мчатся,
Дороженька – не гладь,
Мне –
Плакать и прощаться,
И падать, и вставать.
Мне
Видеть небо звёздным,
И верю,
Что когда
Мне время скажет:
– Поздно...
Отвечу:
– Ерунда!
На счастье,
На беду ли,
К звезде или ко дну...
Найду, где завернули, –
И напрочь отверну.
Поэзия Магнит-горы
Весомой поступью рабочей
Наполнив гулкие цеха,
Сквозь тьму осеннюю грохочет
Строка горячего стиха.
Слова что голуби под крышей,
Им здесь просторно и светло,
Они взлетают выше... выше...
И камнем падают в тепло.
К себе приковывая взгляды,
Разряды выгнулись дугой,
Уже гудит под эстакадой
Рабочей гордости огонь.
И ты прислушайся: грохочет,
Наполнив синие дворы,
Как зарево осенней ночи,
Поэзия Магнит-горы.
